Лиминальность является главной фазой в ритуалах, направленных на повышение статуса отдельного лица, например, «превращение» младенца в человека, молодого человека в мужа, а рядового общинника в вождя. Главный герой в стадии лиминальности испытывает дискомфорт от своей «бесстатусности», более того, обряд специально подчеркивает его временное ничтожество. Это, казалось бы, не только не облегчает переход субъекта в новое состояние, но психически травмирует его. Между тем, социальная беззащитность позволяет человеку в этот период использовать энергию сакрального мира, приобщиться к источнику жизненных смыслов, установив которые, он сможет правильно выполнять свою социальную роль. В структуре ритуала заложен механизм, предотвращающий «нравственно негативные» поступки индивида.Так на уровне доморальной регуляции уже просматриваются некие содержания, которые составят впоследствии фундамент нравственности: быть человеком значит исполнять обязанности, обуздывать биологические потребности и страсти, не решать свои проблемы за счет других людей.
Лиминальность также присутствует в ритуалах, предполагающих временный обмен статусами между социальными группами. В празднествах карнавального типа сильные подчиняются слабым, богатые принимают критику бедных с последующим восстановлением «истинного положения вещей». Такая практика, считает Тэрнер, является универсальным механизмом культуры. Аутсайдеры своего общества наделяются полномочиями критиковать господствующую социальную и культурную парадигму. Таковы пророки и юродивые, напоминающие о божьей правде и божьем суде; таков шут у трона короля, которому позволено говорить правду в лицо государю и обращаться с ним непочтительно; таковы религиозные лидеры и философы, способные формировать новые культурные программы. В результате временного «обмена статусами» господствующая социальная иерархия восстанавливается в обновленном виде, наполняется ценностным смыслом и молчаливо одобряется обеими сторонами. При рассмотрении истории нравственности диалектика ее «структурного» и communitas-состояния позволяет объяснить единство системы нравственности при наличии в ней различных (в том числе антагонистичных) нравственных образцов.
В терминах лиминальности и structure можно интерпретировать также календарные обряды.
Итак, чем ценна фаза лиминальности и присущее ей состояние communitas? В них человек способен вступить в общение с миром сакрального, с силами, дарующими жизнь и смысл этой жизни. Выпадая из текучки повседневности, из тленного сущего, из косной социальной structure, он получает возможность «зарядиться» энергией вечности, заново обрести ценностную ориентацию. Субъект не просто получает нормативную установку, она экзистенциально переживается им как «вновь выбранная», «счастливо обретенная», «подлинная».
Это свойство communitas-переживаний представляется особенно ценным для обоснования возможности существования переживаний моральных. Если сравнить определения structure и признаки communitas, то заметно, что последние очень похожи на качества, которые предписывают человеку развитые формы религии и высокая мораль. А признаки structure соответствуют господствующей в обществе нравственности.
Разница между моралью и нравственностью – это не столько различие между явлениями, сколько терминологическое разграничение, применяемое исследователями для решения теоретических проблем. В зависимости от характера решаемой задачи эти понятия наделяются соответствующим значением. При изучении исторической динамики систем нравственности, соотношение признаков structure и communitas, рассмотренное В.Тэрнером можно считать моделью соотношения морали и нравственности.

flacon007.livejournal.com