При интерпретации нравственности как реально функционирующей в социальной структуре системе норм, базовой ее категорией оказывается долг. Долг предъявляется субъекту нравственности постольку, поскольку он занимает определенный статус среди других людей; долг дифференцирован в зависимости от сферы его исполнения (воинский, сыновний, патриотический); действенность долга имеет исторические ограничения; долженствование сопровождается хотя бы минимумом рациональной мотивации. Долженствование переживается субъектом в определенной степени как дискомфортное состояние, ибо оно выражает подчиненность индивида structure.
Мораль, в контексте модели Тэрнера, – это та сторона двуединого феномена, которая представляет собой идеальную нормативность, не реализуемую напрямую в социальной практике, но задающую ей перспективу развития. Моральные идеи проявляются тогда, когда нравственная structure дает сбой и требуется переход в иное состояние. В отличие от нравственных, моральные представления носят неявный, неустойчивый характер, формулируются не столько в виде норм, сколько идеалов. Они постоянно возникают как попытки, проекты, прорывы, превосходящие не только определенный нравственный уровень, но иной раз человеческие возможности по существу. Мораль охватывает всю тотальность человеческого бытия и предписывает ценностные ориентации, способные упорядочить жизнь в целом, перевести ее на новый духовный уровень. В морали люди предстают как равные, ибо пребывают в сфере духа по ту сторону всех исторических социальных статусов, отношений собственности и родства. Высокая мораль пренебрегает не только материальными и социальными благами, но и внешней стороной жизни в целом. Моральная жизнь, согласно большинству культурных традиций, предполагает бескорыстие, смирение, половое воздержание, принятие боли, простоту образа жизни. Со стороны подобное поведение выглядит глупостью. Наконец, отдельного внимания заслуживают категории послушания и молчания. Подчинение вышестоящему (старшему, правителю, господствующим формам общественной и культурной жизни) является необходимым элементом нравственности. В морали же послушание «подлинно высшим» силам не принижает, но возвышает человека, свидетельствует о его «избранности», способности быть носителем духовных ценностей. В ритуале общение с высшим началом бытия осуществляется либо с помощью особых слов и языковых формул (заклинаний, молитв), либо вообще не вербально. Сакральное молчание оборачивается в повседневной жизни проповедническим красноречием и наоборот: тот, кто беседует с духами, в среде людей молчалив и замкнут. Умение молчать и умение красиво говорить – две стороны одного феномена, предполагающие друг друга. Язык морали отличается от языка нравственности не столько лексикой, сколько пафосом. Нравственные беседы о добре и должном, переведенные в план морали, приобретают вид проповедей, пророчеств, вдохновенных эссе. Язык морали насыщен не столько эмоциями, сколько экзистенциальным переживанием моральных идей. В отличие от исторической конкретности нравственных требований, моральные требования к личности лишены определенности, это идеалы, в которых главное заключено «между строк» и «между слов»
flacon007.livejournal.com
Мораль, в контексте модели Тэрнера, – это та сторона двуединого феномена, которая представляет собой идеальную нормативность, не реализуемую напрямую в социальной практике, но задающую ей перспективу развития. Моральные идеи проявляются тогда, когда нравственная structure дает сбой и требуется переход в иное состояние. В отличие от нравственных, моральные представления носят неявный, неустойчивый характер, формулируются не столько в виде норм, сколько идеалов. Они постоянно возникают как попытки, проекты, прорывы, превосходящие не только определенный нравственный уровень, но иной раз человеческие возможности по существу. Мораль охватывает всю тотальность человеческого бытия и предписывает ценностные ориентации, способные упорядочить жизнь в целом, перевести ее на новый духовный уровень. В морали люди предстают как равные, ибо пребывают в сфере духа по ту сторону всех исторических социальных статусов, отношений собственности и родства. Высокая мораль пренебрегает не только материальными и социальными благами, но и внешней стороной жизни в целом. Моральная жизнь, согласно большинству культурных традиций, предполагает бескорыстие, смирение, половое воздержание, принятие боли, простоту образа жизни. Со стороны подобное поведение выглядит глупостью. Наконец, отдельного внимания заслуживают категории послушания и молчания. Подчинение вышестоящему (старшему, правителю, господствующим формам общественной и культурной жизни) является необходимым элементом нравственности. В морали же послушание «подлинно высшим» силам не принижает, но возвышает человека, свидетельствует о его «избранности», способности быть носителем духовных ценностей. В ритуале общение с высшим началом бытия осуществляется либо с помощью особых слов и языковых формул (заклинаний, молитв), либо вообще не вербально. Сакральное молчание оборачивается в повседневной жизни проповедническим красноречием и наоборот: тот, кто беседует с духами, в среде людей молчалив и замкнут. Умение молчать и умение красиво говорить – две стороны одного феномена, предполагающие друг друга. Язык морали отличается от языка нравственности не столько лексикой, сколько пафосом. Нравственные беседы о добре и должном, переведенные в план морали, приобретают вид проповедей, пророчеств, вдохновенных эссе. Язык морали насыщен не столько эмоциями, сколько экзистенциальным переживанием моральных идей. В отличие от исторической конкретности нравственных требований, моральные требования к личности лишены определенности, это идеалы, в которых главное заключено «между строк» и «между слов»
flacon007.livejournal.com
Comment Form